| Сценарий и описание съемок (автор всего И. Дудина) |
[Oct. 20th, 2007|12:11 am] |
Ирина Дудина
БАЛЛАДА О СПАСЁННЫХ БОМЖАХ
Бомжи внезапно напали
На молодого мента.
Он их не успел заметить.
В подвале была мокрота.
Бомжи мента завалили
На вонючий и скользкий пол.
Они его быстро убили,
Воткнули в сердце кол.
Потом самый старший из бомжей
Сделал на вене надрез.
Кровь забила фонтанчиком.
Бомжам хотелось есть.
Они построились в очередь
У молодой руки.
И каждый выпил кровушки
Как из волшебной реки.
Хуже всех было младшему,
Молодому бомжу.
Он из глубин высасывал.
Это был тяжкий труд.
Питательный тёплый напиток
От смерти спас бомжей.
Они заметно ожили,
Стали порозовей.
Они заметно согрелись
Среди жестокой зимы,
Внезапно им спать захотелось
В уюте подвальной тьмы.
Всю ночь сержанта искали.
Но найти не могли.
И по подвалам шарили,
Лишь под утро нашли.
Вокруг бездыханного тела,
Белого, словно снег,
Спали, сопя и пригревшись
Человек шесть.
-Что же вы мрази, наделали!
Как же посмели вы!
Да мы за нашего Васю
Вас разымём на винты!
Да мы за нашего Васю
Вас закатаем в асфальт.
А дело зарегистрируем
Как технический факт.
Вставайте, уроды, в шеренгу,
Мы будем вас убивать.
-Простите, нас, люди братья.
Мы что-то хотим вам сказать,-
Так начал мямлить невнятно
Седой и безногий бомж.
-Убейте нас поскорее,
Вонзите в сердце нам нож.
Да, мы недостойны жизни.
Ваш Вася достойнее был.
От лютой голодной смерти
Отсрочку он нам подарил.
Свою молодую кровушку
Он дал шестерым пососать.
Вчера не готовы мы были
Ещё свою смерть принять.
БАЛЛАДА О МЕНТАХ
Менты внезапно напали
На молодого бомжа.
Они хорошо позавтракали,
Напали из куража.
Они его долго тискали,
Не от голода, просто так.
Накормили сосисками
И отвели в кабак.
Кормили его долго,
Любуясь, как он ест.
Бомж был очень растроган,
Светился от счастья весь.
Бомжу налили водки.
Стал красным его нос.
Бомж начал петь песни.
-Так, наступил наркоз,-
Об этом поведал товарищам
Пожилой капитан.
-Пора, друзья на улицу,
Клиент в стельку пьян.
В тёмном, глухом переулке
Бомжа прижали к стене
И опасною бритвою
Сделали дырку в руке.
Бомж ничего не почувствовал,
Он пел, как прекрасно жить,
А менты потихоньку
Кровь из бомжа стали пить.
-Славься, отчизна свободная,-
Пел молоденький бомж.
Менты у струйки дрались.
Было им невтерпёж.
Они были в принципе сыты,
Но нужен им был витамин.
В глуби у них обнаружился
Пониженный гемоглобин.
Песня всё тише звучала
У дома под номером шесть.
И вот тишина настала.
-Ну всё, прекращаем есть!-
Отдал приказ группе
Пожилой капитан.
-Позаботьтесь о трупе,
Сержант Григорян.
-Всё будет чётко сделано!-
Отвечал Григорян.
Глазки его блистали.
Он порумяней стал.
Но капитана ослушался
Сержант Григорян.
О трупе не позаботился.
Был он в стельку пьян.
Кровь молодая бомжовая
Как вино, опьянила мента.
Всё ему в принципе было
Теперь до винта.
Утром местные жители
Тело в подъезде нашли
И президенту Путину
О случившемся донесли.
Они всё быстро поняли,
Чьих это дело губ.
У Григоряна сержанта
Был особенный зуб.
Все в округе знали
На пломбе особенный знак.
Им Григорян часто хвастался,
По глупости, просто так.
Дело о вампиризме
Повергло Путина в гнев.
-Да их надо всех повесить!-
Он произнёс нараспев.
-Их надо всех по-китайски,
Перед смертью распотрошить,
Отдать по больницам органы,
Чтоб не смели впредь вампирить!
История некрасивая
Порочит родину-мать.
В Европейском сообществе
Её не смогут понять!
Историю некрасивую
Всем приказали забыть.
Теперь милицианеры
Витамины обязаны пить.
В крови побольше железа,
И не возникнет проблем.
Главное – честь Родины,
Путин так всем повелел.
link 1 comment|post comment
про ментов и бомжей [Oct. 19th, 2007|12:55 pm]
dudira
про фильм и вечерину
Фрики всех стран соединяйтесь!
В один поганенький июльский день я посмотрела в окно, и стало мне так депрессивно и тошно, так тошно и депррессивно. Небо серое, погода холодная, того и гляди снег пойдёт. Я позвонила семерым своим знакомым и задала им всем одинаковый вопрос: «Хочешь сняться у меня в кино?». К моему удивлению все дружно ответили вопросом: «А когда?». Я сказала: «А сегодня, часа в 2 соберёмся, а в 4 будете свободны- на моей цифровой кинокамере можно снимать только час». Из семерых в тот день готовы были прилететь на Балтийский вокзал немедленно 5 человек и одна собака. Что и сделали. Я попросила каждого из будущих актёров принести с собой какую-нибудь гадкую одежонку с дырами. Все, кроме Вспышкина, с гордостью сказали, что такой одежды у них нет. «А зачем?»,- ещё спросили некоторые. «А чтобы бомжей сыграть!». Поэтесса Наташа Романова пробурчала в трубку: «Слышь, мы с Гришкой Ющенко уже неделю бухаем в жало, у нас ящик суррогатной конины. Так что мы и без дырявой одежы уже на бомжей похожи!». Я воскликнула: «Отлично!». Из двух людей, которые в тот день не могли приехать, одним был домашний кинорежиссёр, обладатель призов за свой неформатный метр, Костик Селиверстов. Вторым- художник Юрий Штапаков. Штапакова семья заперла на глубинной дальней даче после того, как он устроил акцию в галерее «Навикула» с самообнажением до полной наготы и с дальнейшим разрисовыванием себя при помощи натурщиц. Селиверстов же единственный из всех поинтересовался: «А какой сюжет будет у фильма?». Я сказала: «Это будет экранизация моих стихотворений. Ну, помнишь, две баллады про ментов и бомжей. Сначала «Бомжи внезапно напали на молодого мента» и т.д.- то бишь они из него высосали всю кровь. Реальный факт, описан был в газете. Я хочу, чтобы шесть бомжей сосало кровь из милиционера! А потом экранизуем вторую балладу- как шесть розовощёких милиционеров выпили из озорства кровь у молодого, чистенького ещё бомжика.». «Нет, это не мой формат. Если б они высосали б из мента кое-что другое, то я б вписался». «Ну, ты Костя не прав. Тогда б фильм было б не продать!». «Наоборот, только тогда б фильм бы и имел бы колоссальный коммерческий успех!»,- сказал Костя с интонациями высокого профи.
На выходе из Балтийского вокзала актёры нас уже ждали. Я и Вспышкин принесли с собой огромные сумки с дырявыми вещами и всякой дрянью. По пути на заброшенный завод «Красный треугольник» я вкратце объяснила, что за фильм будем снимать. Милицейская форма была у нас только одна- и то в виде антикварной фуражки времён СССР и в виде фирменного ватника, который кто-то у кого-то стащил с большой кинокартины. Поэтому решили, что будем снимать первую серию- как бомжи нападают на зазевавшегося Милицанера. На роль бомжей пришло четыре человека- ди-джей Вспышкин, филолог Ольга Земляная со спаниелем Тиной, поэтесса Романова и художник из группы «Протез» Григорий Ющенко. Ментом мы единогласно, без тени сомнений, решили сделать филолога Николая Иванова- крупного яркого блондина с натуральным румянцем во всю щёку. Иванов предложил набрать недостающих двух бомжей из числа натуральных, встречавшихся на каждом шагу вдоль вокзала и набережной Обводного канала. Первый же бородатый, интеллигентного вида человек, сидевший в грязных портах на паперти у бани, озадачил нас. На предложение за деньги сняться в кино он сказал, что очень занят. Потом о своей трудовой занятости сказало ещё человек пять разного пола- с подбитыми глазами и в отрепьях. «Ну и ладно! Пусть будет 4 бомжа из числа питерской интеллигенции! Четыре или шесть- это не принципиально!»,- воскликнула я.
На территорию заброшенного советского гиганта резиновой промышленности нас пустили без всяких вопросов, хотя вид у нас был нетрадиционный- с огромными сумками, с прогулочной белой собачкой… Вот чем такая компашка могла б на заводе заниматься? Да чем угодно. И в сумках у нас свободно могли б уместиться два трупаря или три расчленёнки. По пути мы встретили в дырявом цеху ещё одного отличного молодого натурального бомжа в тельняшке. грязного, с вошками, вонюченького. Он нам ответил дежурной фразой: «Я тут работаю. Не мешайте. Мне некогда! И деньги мне ваши не нужны!».
Мы долго шли по абсолютно сталкеровским местам- по каким то рельсам, ведущим в некуда, мимо вагонеток позапрошлого века. Под ногами хрустели останки полезных фабричных ископаемых, кучерявились лохмотья разных видов резин, мимо проносились иногда огромные фуры. Гигантская многокилометровая страна под названием «Красный треугольник» ещё жила какой-то инопланетянской жизнью. Мы выбрали уютный дворик между почернелыми корпусами с выбитыми стёклами. Внутри цехов лежали кверху ногами партийные заводские сейфы с ретро-чертежами, отчётами, схемами и планами. Валялись ломанные скамьи для партсобраний, какие-то останки рабочих одежд, рукавиц, досок почёта и много-много пустых бутылок из под водки разных эпох.
За 10 минут из петербургской интеллектуальной элиты мы состряпали отличных бомжей- типа французских клошаров, того, что называется международным термином «artist». Над Колей Ивановым трудились тоже недолго. Зелёного цвета турецкие штаны для домохозяек, польский зелёный пиджачок из секонд-хенда, детский зелёненький галстучек. К тому же у Коли была своя голубая футболочка, в которой он собирался после съёмок фильма пойти на день рождения к подруге. Когда Коля сделал первый пробный проход по территории захламлённого цехового двора, из проёмов одного из дореволюционных зданий раздался гулкий смех. Это хохотали настоящие бомжи. «Смотри- какой мент в гольфах идёт! Кино снимают!».
Во время съёмок ритуального высасывания крови из «милицианера» к цеху подъехал какой-то подозрительный антикварный фургон, типа сталинских лет. К битым окнам подбежала свора злющих краснотреугольницких сторожевых собак, они затеяли бешеную перепалку с домашним спаниельчиком- киноактрисой Тиной. Наша кинобригада приготовилась к худшему. Мало ли что здесь, в этой мерзости запустения творится. Как бы нам самим не оказаться завтра в пельмешках. МС Вспышкин подобрал с полу лом, а Гриша Ющенко- ржавую листовую жесть для самообороны. Фургон незаметно уехал. Неприятный ветер играл кисточками иван-чая и гигантскими ушами лопухов.
После сцены массового вампиризма, совершённого против представителя власти обветшалой люмпен-интеллигенцией, вся съёмочная и артистическая группа испытала что-то вроде инсайта. В сером небе над молодыми берёзками, проклюнувшимися между кирпичами цехов, кричали белоснежные чайки. Вся наша бригада изгвоздалась в хлам. Лица были перемазаны красным вареньем и сажей веков, ядовитая пыль советских резиновых изделий въелась в одежду и кожу. Только что завалены «бомжами» «милиционер» Коля Иванов был мрачен. Варенье просочилось сквозь какую-то серую тряпку, которой «бомжи» только что как скатертью прикрывали его крупный живот. Голубая нарядная футболка выглядела безнадёжно. Коля стонал, ему через полчаса надо было быть в приятном месте на дне рождения у приличных людей. «Бомжихи» Романова и Земляная рассуждали, чем лучше футболку отстирывать- «тайдом» или «ванишем». Матёрый бомжище МС Вспышкин нашёл на свалке полезный клубок отличных шнурков для кед, которые уже не выпускает наша промышленность. Я присмотрела в мусорах хорошо сохранившийся жостовский поднос. На нём, наверное, лет 30 назад румяная секретарша в кримпленовом костюме подавала чай начальнику цеха во время утренней летучки. Всем нам было грустно, бесконечно грустно.
Спаниель Тина принесла в зубах что-то вроде человеческого скальпа. Мы со сладким пионерским ужасом наклонились над этой лохматой дрянью. Это был парик шатенки из искусственных волос. Филолога Иванова совместными усилиями мы отмыли водой из коричневой лужи, выдали ему неиспользованную в съёмках фильма чистую футболку с небольшими дырками и отправили его на день рождения. Сами же с великой радостью помчались по домам отмывать и оттирать грязь умерших советских заводов со своих тушек. Правда, в связи с июлем, горячая вода почти у всех была отключена. Мы набились друг к другу в гости- к счастливым обладателям водонагревательных ретро- колонок.
15 октября в клубе «Манхеттен» состоялась премьера фильма. Собрался, можно сказать, бомонд фриков города Санкт-Петербурга. То ли чудаки, то ли гении, переполненные нереализованным креативом. Чтение стихов о бомжах и ментах плавно перешло в показ киноленты, премьера фильма- в перформанс с примеркой советской милиционерской фуражки. Эх, Дмитрий Александрович Пригов, эх, жаль, не дожили вы до этой вечеринки, плавно развивающей ваше поэтическое осмысление темы «народ и правоохранительные органы». Фуражка шла всем. Форма вообще украшает человека.
Чудак города Питера Кирилл Коротков убежал домой затыкать своим телом внезапно прорвавшуюся трубу, к несчастью, не нефтяную и не газовую. Чудак Либуркин строил глазки журналисткам. Журналистки фотографировали на мобильник МС Вспышкина с обнажёнными плечами. Фрик- микрософтоборец Влад Востров радовался хорошо сделанным звукам к фильму- особо жёстким, но при этом достаточно лиричным, которые он ночью пиратски извлёк из мусорных международных недр Интернета. Кандидаты во фрики модельер Елена Рубцова и художник Слава Остапенко производили замеры фуражки для будущих фрик-шоу. Без пяти минут фрик, юрист по авторским правам Александр Сухин скромно пил свой чай за столом, изрисованным эпатажными картинками.
Из тьмы Манхеттенских недр вышел московский поэт Михаил Болдуман и зачитал только что рождённые им строки о просмотренных фильмах. Болдуман сверкал глазами, и являл собой материализацию пушкинского Чарского из «Египетских ночей». Признаюсь, я первый раз видела живого импровизатора стихов. Рождение рифм, дразнилок и метафор из воздуха было потрясающим. Наташа Романова села на брошенный на сцене барабан и стала читать свои рэпы с ненормативной лексикой о нашей жизни. Безумец Невского проспекта, бывший революционер Саша Богданов пытался услышать из её уст что-нибудь более нежное. Романова каким-то блеющим голоском продолжала дразнит уши романтика Богданова. Началась резвая потасовка. Все, кто был на вечере, имели вид оживлённый, весёлый, будто, подобно моим стихотворным бомжам и милиционерам только что отведали «питательный тёплый напиток». Кровь искусства- вот витамин жизни. |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
nicolausis's journal